Какой кодекс чтут недропользователи в России
О том, почему отрасли нужен понятный стандарт публичной отчетности и как может выглядеть рабочая модель для России, рассказал главный геолог «Рок Энд Милл» Сергей Шестак в беседе с изданием «Вестник Золотопромышленника».
Тема международных стандартов отчетности в недропользовании сейчас снова в центре внимания: после отказа от JORC инвесторам стало сложнее оценивать проекты и принимать решения о финансировании. О том, почему отрасли нужен понятный стандарт публичной отчетности и как может выглядеть рабочая модель для России, рассказал главный геолог «Рок Энд Милл» Сергей Шестак в беседе с изданием «Вестник Золотопромышленника».
После ухода из Российской Федерации международных компаний и введения со стороны Евросоюза и США экономических санкций в отрасли перестали широко использовать международный кодекс отчетности о результатах разведки, ресурсах и запасах JORC.
Инвесторам стало сложнее принимать решения о финансировании проектов, а недропользователям получать средства на их развитие. Отрасли нужен понятный и разделяемый всеми игроками стандарт, который ответит на вопросы, сколько полезных ископаемых в недрах, насколько добыча рентабельна и каковы риски вложений.
Вместо разработки современной системы публичной отчетности отрасль пытается опереться на документы, которые изначально создавались совсем для других целей. Пример – технико-экономическое обоснование кондиций (ТЭО), государственный документ для постановки запасов на баланс. Государственная комиссия по запасам (ГКЗ) использует его, чтобы подтверждать запасы для государства, а не для инвесторов. Назначение обоснования полностью отличается от целей документов инвесторской отчетности. ТЭО пишется под конкретный момент и практически не предполагает регулярного обновления. В нем зафиксированы ретроспективные цены, параметры техпроцесса, расчеты затрат и экономические вводные, которые уже через год-два перестают отражать реальность. В отличие от рыночных стандартов, где отчетность должна "жить" и обновляться вместе с проектом.
Поэтому ТЭО не может служить основой для оценки возвратности инвестиций по проектам расширения добычи и не подходит для последовательных раундов финансирования. И, главное, ТЭО не несет в себе механизма персональной ответственности за публичное искажение информации. В российском профессиональном сообществе за ошибочную оценку запасов предусмотрен максимум – репутационный ущерб, и тот для выдавшей его организации.
CRIRSCO – международный комитет по стандартам отчетности о минеральных ресурсах и запасах. Он объединяет национальные кодексы (JORC, NI 43-101, SAMREC, KAZRC, НАЭН и др.) и задает единые принципы публичной отчетности: прозрачность, существенность информации и компетентность подписантов. Стандарты CRIRSCO применяются в десятках стран и используются банками, биржами и инвесторами при оценке горнодобывающих проектов.
JORC – созданный в Австралии стандарт публичной отчетности о результатах геологоразведки, минеральных ресурсах и запасах руды; применяется более чем в 40 странах. Россия присоединилась к CRIRSCO и начала использовать JORC в 2012 году. JORC использовали при оценке запасов десятков российских проектов по добыче золота, платины, угля, меди. В стране работали десятки компетентных лиц и консультационных команд, готовивших отчетность по этому стандарту.
В мире CRIRSCO-ассоциированных стандартов дело обстоит иначе. Все вращается вокруг института компетентных лиц и их личной ответственности. Существует кодекс этики, обязательное страхование ответственности и риск юридических последствий за введение инвестора в заблуждение, повлекшее плохие сделки.
Различается не только назначение документов, но и язык, терминология. ГКЗ-термины вроде - А; В; С1 или забалансовые запасы никому, кроме российских регуляторов, ничего не говорят.
Рынок капитала работает с иной системой координат: Measured, Indicated, Inferred, Proven & Probable, модифицирующие факторы, чувствительность проекта. Эти категории нельзя сопоставить с классификацией советской школы ни по логике, ни по смыслу. Для внутреннего баланса страны ГКЗ остается необходимым инструментом, но это не делает его рыночным.
Для понимания механизма перехода от международных стандартов к национальным практикам полезен пример Казахстана. В стране код KAZRC, совместимый с CRIRSCO, встроили в законодательство о недропользовании, в требования аренды и фондовых площадок, в практику проектного финансирования. Страна фактически перешла на двойную систему: ГКЗ для государства и KAZRC для всех, кто привлекает деньги. Это упростило диалог между недропользователем и инвестором: стандарты стали понятны, процедуры предсказуемы, а компетентные лица е ответственны.
России нужен похожий сценарий. Не менее важно усилить институт компетентных лиц. Без персональной ответственности ни один кодекс не заработает. Подписывать отчеты по запасам должно быть так же серьезно, как подписывать отчетность по МСФО. Это не абстрактный вопрос этики, это вопрос цены привлекаемого капитала.
В итоге России не нужно выбирать между ТЭО и стандартом публичной отчетности по аналогии с CRIRSCO, эти стандарты не исключают друг друга. Первое необходимо государству, второе – рынку капитала.
Читайте полную версию на сайте «Вестника Золотопромышленника».